Я не умею тебя любить. Поэтому просто имею.

Да, я впервые такое пишу. нет, мне не стыдно.

оформить?? право, не ФБ ведь;)

лааадно...

размер:драбл

автор:Буже

жанр:слэш

рейтинг:не знаю. R? и то, из-за мата

описание: мечта идиота автора как приличное **рьмо всплывает наповерхность

предупреждения(ха!как же!тут не то, к чему вы привыкли)

ошибки.

 

 

Еще минуту назад, я не собирался этого делать, это всегда
больно – говорить с тобою вот так, в пустоту; не по скайпу, не по телефону, мысленно.
Не получая ответа и даже не улавливая шум твоего голоса в динамике. Ума не
приложу, зачем снова решился на это. Может, надеясь, что сегодня последний раз?
Да, я, кажется, обещал себе этим утром, как только проснулся, перелезая через
спящее тело невесты – сегодня, поговорим в последний раз. Я ж блядь, не
мазохист какой-нибудь, чтоб ты знал...



Вяло плетусь к занимающему всю стену, смотровому окну – почему-то
проще, когда под ногами лежит весь город, когда я настолько далеко от него - мысли
чище, дрейфуют на поверхности, и прозрачны как первый лед.



...Как там сейчас у тебя, Каспер, снежно? А сколько
градусов? Десять с минусом? Пятнадцать? О, не говори, что все двадцать... тогда,
подозреваю, снаружи околеть можно! Ты должен следить за собою, чтоб не заболел.
Одевайся теплее, не будь идиотом, не ходи в одном свитере, и безрукавке, как
здесь ходил зимой! Здесь климат другой. Помнишь, ты сам рассказывал, как
однажды, там у вас...



Сглатываю, нервно сую раздражающий меня своим веселым трезвоном
мобильный в карман брюк – не помогает. Почему, я настолько трус, что не могу
нажать отбой, когда так хочу его нажать? Достаю аппарат обратно, верчу в руке –
разбить его, что ли? Херякнуть о пол, чтоб Каролина оглохла на том конце от
получившегося нереального скрежета...



...В твоем доме из сруба, пахнет хвоей, я отгадал? Должно пахнуть.
Мы с Каролиной, как-то, на выходные ездили в Хельсинки, и в нашем номере пахло
хвоей, угу. Обалдеть, какой приятный запах. Сосны, они ведь растут совсем
близко к твоему новому жилищу... Я видел на фото! Ты прислал всего два снимка,
будто поленился фоткать дом специально ради того, чтоб показать мне – не перетрудился,
часом? Придурок.



Не замечаю, как начинаю улыбаться, как глухие темные тона
безнадежной тоски светлеют – я просто представляю тебя с камерой в руках,
бредущим через сугробы. Долговязая, высокая фигура, сгорбленная в широких
плечах, от порывов ледяного ветра. Лохматый затылок, припорошенный снегом.



...На фоне этих сугробов, с пушистыми соснами у дома так
юутненько, так зелено! А у меня сейчас, представляешь, в кабинете воняет
освежителем «зеленый чай», хуевый запах... у меня вообще, последние дни,
настроение хуевое, дружище. По правде говоря, оно становится таким, как только я
начинаю вспоминать о тебе – пока не вспоминаю, все почти пучком, все терпимо,
чтоб не похвастаться, будто даже неплохо. Я женюсь скоро, да. Но, ты ж в курсе,
я писал. Конечно.



Я вот догоняю, что следует снять трубку, но не делаю этого.
Мобильный по прежнему дребезжит в потной ладони, наигрывает мелодию, которую
мне на днях установила вызовом моя заботливая невеста - попсовую, беззаботную,
ритмичную песню. Такие, знаешь, затягивают нескладным семейным дуэтом, ведя
детей на аттракционы, погожим субботним днем. Каролина перезвонит, но уже чуть
позже – она думает, я не отвечаю, потому что очень занят. Ее отец должен был
сделать меня очень занятым парнем, занять меня работой, загрузить, по самое
немогу, в чем он, в принципе, и преуспел. После двух попыток, догадливая Каролина
перестает звонить, и я откладываю затею разбивать дорогой мобильный.



Я стою и смотрю через оконное стекло как в полусотне метров
внизу, двумя встречными потоками текут раскаленные пятна автомобилей. Стягиваю
липкий от пота пиджак, кидаю куда-то, не нахожу надобности поинтересоваться,
куда - на улице настолько жарко, что кондиционеры не справляются,
представляешь? Секретарь моего будущего тестя сказала, что мастера приходили
чинить систему вентиляции уже дважды за сегодня. В воздухе прозрачное, желейное
марево – оно поднимается от асфальта, отталкивается от стеклобетонных громадин
бизнес центра столицы, горячей массой собирается на коже, входит в легкие с
каждым вдохом, росинками пота выступает на лбу и под руками, бежит по
позвоночнику...



Я только недавно вернулся в офис – до двух часов мотался по
городу: утром, во время пробок - на метро, после - на такси, - механики все
никак не закончат с ремонтом моей машины, вечно мне не везет! Я полдня вдыхал эту
жару, я пил ее и сочился ею будто гусь, сунутый в духовку, собственным соком.
Паскудная погода здесь, в столице, Каспер. И я... я до судорог хочу к тебе.



Ослабив галстук, наконец, заваливаюсь в кресло, как немощь
оседаю в нем, пофигистично перекидывая одну ногу через кожаный подлокотник –
все тело накачано доведенным до кипения киселем, голова гудит. Не удивлюсь,
если получил сегодня тепловой удар. А может даже два. Удар за ударом...



Ты бы рассмеялся мне в лицо, начни я тебе жаловаться. Ты не
раз говорил мне, что я слабак, и из твоих уст это не звучало оскорблением,
скорее, проявлением заботы – слабак нуждался в крепком дружеском плече и
резком, отрезвляющем слове. Я ведь всегда был мнительным, трусливым нытиком, а
еще завистливым и трепливым – при каждой нашей встрече, сетовал тебе на злую
судьбинушку: на погоду, на своих алчных подружек, на наших общих знакомых –
успешных и денежных. И как без этого, на своих ленивых коллег еще на той,
прежней работе. Ты смеялся – «плохому танцору яйца мешают». Ты говорил, что я
прилагаю недостаточно усилий, чтобы получить желаемое, и в итоге, довольствуюсь
тем, что заслужил. Ты бесил меня, Каспер, ох, как же ты меня в те моменты
бесил! Я покрывался красными пятнами, как Белоснежка румянцем, я кричал на тебя
и иногда уходил, показывая, насколько крутым парнем могу быть – громыхнул
стулом, стащил со спинки пиджак и, не заплатив по счету, съебался в ночь... Чтобы
после, догоняться дешевым вином в ближайшем баре и звонить тебе под утро, прося
прощения. И ты успокаивал меня – «на такого долбоеба я не могу сердиться».
Верно, ты никогда не сердился, даже заслуживай я твоего гнева.



Я вздрагиваю, начни телефон звонить снова – какого ей надо,
стерве этой? Я ведь уже итак опутан ее сетями, связан по рукам и ногам, как
военнопленный, вражескими солдатами. Ты улыбался, не осуждая моих поступков, не
выдавая горечи разочарования, но и не искренне - больше нет. Ты переспросил,
понимаю ли, на что иду – ради карьеры подбиваю клинья к дочери одного из
акционеров крупной строительной фирмы. Только ради денег. Не любя ее. Даже не
желая ее. Я ответил – только болван упустит такой шанс, да и девчонка не против,
девчонка от меня впадает в экстаз. Благосостояние, взлет по служебной лестнице
едва ли не к самому верху, стабильность, положение в обществе, смазливая недалекая
худышка в постели, с помощью которой я и получил все, и вскоре получу еще
больше – семью, – что еще нужно?!



Ты и сейчас стоишь у
меня перед глазами. Твои губы, от которых, я, должно быть, не мог тогда оторвать
взгляд, и это выглядело дико, губы, уголками поползшие в стороны. Твоя неулыбка.
Твоя нерадость за меня. Но твои, без тени притворства тихие слова «я рад, если
ты нашел то, чего искал»



Тогда, до твоего поспешного отъезда в Норвегию, я еще не
знал - единственное, что мне нужно, это ты. Не знал, что все полученные блага превратятся
в картонные макеты реальности, а люди, что должны были заменить тебя, став
моими родными людьми, - в безмозглых деревянных кукол. Теперь, уже слишком
поздно думать об этом. В последний раз, сегодня, забить тобою сознание под
завязку, опьянеть, как от наркоты, получить чистое удовольствие, кайфонуть,
кончить, оттянуться тобою... и напившись после работы вусмерть, выпустить все мысли
наружу, вспоров памяти брюхо.



Я знаю, Каспер, что могло бы получиться, не окажись я
козлом. Я бы позволял себе быть самым счастливым на свете, останься ты здесь. Я
ломал бы свои страхи, один за другим, как засохшие ветки шиповника, и ломал бы успешно,
- чтобы становиться все ближе и ближе к тебе, срастаться с тобою, превращаться
в часть тебя. Чтобы из друзей, любящих один одного, эволюционировать в
любовников, остающихся самыми близкими друзьями. В конце концов, мы бы пришли к
логическому финалу на двоих – вместе есть и свинячить перед телевизором, вместе
выбирать одежду и дожидаться друг друга с работы, трахаться на твоем старинном диване,
и пререкаться по мелочам.



Каролина решила дозвониться до меня. Во что бы то ни стало. Упертость
женщин бесит – я сам такой, это моя роль, блядь, я не тот, кто готов и хочет терпеть
чьи-то концерты и выяснения, когда способен и, ты в курсе, уже привык, закатывать
свои. Как ты посмел отпустить меня к ним, Каспер?! Куда, ты меня, мать твою,
отпустил?



Смотрю на большой экран мобильного, и совершенно не слушая мелодию,
не воспринимая ее вообще, отзываюсь на нее нехитрыми движениями – мотыляю ногой,
свешенной с подлокотника. Прости, невеста звонит... она в положении, ей нельзя
нервничать, так что я прервусь на секунду...



Привстав в кресле, размахнувшись, швыряю телефон об дальнюю
стену, замираю, уже поспешив улыбнуться. Но до облегчения, как до звезды –
мобильный, проклятье, не умолкает, пиликает с другого конца кабинета... Вытираю
пот со лба рукавом рубашки. Я реально не в себе. Мне жарко... еще немного, картинка
поплывет перед глазами. Жарко в здании, в этой слишком тесной, наглаженной,
брендовой одежде, в этом теле жарко.



Я знаю, Карспер, что мы были созданы друг для друга - можешь
смеяться, придурок, да, я размышляю как баба. Во мне сентиментальности под
завязку, и слезы прямо на глаза набегают... А я проебал нашу лав-стори, как
только я это умел, проебал. Знаю, что я – лучшее, что могло бы с тобою
случиться и продлиться до гроба. Знаю, уверен, что сам был бы счастлив такой
судьбой, что любил бы тебя... как сейчас. Но по-настоящему. Реально. Не в своих
ебаных фантазиях онаниста, в душевой кабинке по утрам, не в кошмарах, которые
приходят чуть ли не каждую ночь... Наяву. Но что ужаснее, уверен - даже
сегодня, окажись я у тебя на пороге, в заснеженной Норвежской глубинке, все
пошло бы как нужно. Я состроил бы тебе привычную жалобную мину, поныл о тяжелой
дороге, о проклятой холодрыге и о том, насколько глубоко ты додумался зарыться
от цивилизации. И ты бы грубо растирал мои замерзшие пальцы, на руках, и на
ногах – я специально поперся бы к тебе в туфлях. Стянул бы с меня одежду и
напер свою – великоватую на пару размеров, неприглядную, наверное, шерстяную. Согревающую,
пропахшую твоим потом и сигаретным дымом. А потом, ты напоил бы меня теплым вином,
и не спрашивая, зачем я проделал весь этот долгий путь, своим твердым, внимательным
взглядом выпытал бы все без слов. Я бы признался, что запутался, и лишь
сегодня, сегодня осознал, насколько далеко зашел в самообмане – быть с тобою,
это мне нужно, этого хочу. И через десять минут неуклюжих поцелуев, мы бы уже трахались
на полу, стаскивая друг с друга одежду, или даже в ней, первый раз, в ней,
первый раз, чтоб все прояснить, чтоб положить начало нашим отношениям... и мне,
испуганному и перевозбужденному, не понравились бы начальные ощущения, и тебе
может, тоже, но, ни один из нас не остановился бы. А утром... мы вышли бы
откидывать снег с крыльца, потому что за ночь намело дохренища. И я бы снова надел
твои вещи, потому, что в них удобнее и потому, что символично – это означало
бы, что я вошел в твою жизнь, собираясь остаться. Все было бы зашибись, да,
Каспер? В последний раз. Сегодня. Я представляю как бы все могло быть между
нами, и этим убиваю себя.



Ебаный мобильник продолжает звонить – она что, рожает там?! Я
дотягиваюсь до телефона на столе, нажав кнопку, прошу секретаря подать мне
такси – так будет в разы быстрее. Я, примеряя на себя догадку – «а не обезумел
ли?!» - шатаясь, поднимаюсь с кресла,
слабо соображая, как выйдет не растянуться прямо здесь на мраморном полу моего личного
кабинета – жара извела вконец, до головокружения. Смотрю на танцующий по
мрамору мобильный, но больше не вижу его. Его нет, как и всего, что меня здесь
окружает. Все это - больная иллюзия для того, кем я был еще десять минут назад,
для того меня, который однажды променял тебя на деньги, и кто умер совсем
недавно, чтоб начать новую, свою жизнь. Вытаскивая из пиджака бумажник, снова
бросаю его под ноги – там, куда я собрался, не нужен деловой дресс код. Ты ведь,
найдешь мне что-нибудь из теплых вещей, правда, Каспер?

 

 


@темы: снег, сосны, небо